Последний подмосковный вечер. Рассказ, 2026-06-07 Глава первая: Эмиль Азимкулов Эмиль Азимкулов — высокий мужчина сильного телосложения, имеет жену и трое детей. Стал стоматологом и живёт зажиточно. Спустя их последнего разговора ещё в 13 лет он больше не вспоминал о Саше. Но что-то в его разуме сегодня вспыхнуло: как они играли вместе на улице, в компьютере. Он решил проведать своего заклятого друга и забыть яблоки раздора. Купив билет, он отправился рейсом в Подмосковье. Глава вторая: Подмосковные вечера Вспоминая всё своё детство, Эмиль был ещё больше заинтригован нынешним положением своего друга. Едя к его месту жительства, он встречал лишь советские хрущёвки и выселки. Он не мог поверить, что его друг — троечник, весёлый пухлый парень — тут, в спальном районе, проводит свои вечера за гаражами. Он приехал к нему. Александр очень сильно исхудал: толстое пузо не было видно — вместо него были видны тонкие вены, сухожилия и рёбра. Длинные волосы с детства стали ещё длиннее — со стороны он был похож на исхудавшую вдову, которой хотелось подбросить милостыню. — Эм! Кого я вижу! Мой старый друг! — Какой я тебе друг. Я тебя не помню уже как лет 20–30. С чего бы ты мне написал? — Переходим к делу… Я недавно взял кредит у.. сам знаешь кого в этом районе. Сумма 150к рублей. — И что? — Не одолжишь? Эмиль удивился. — Если не вернёшь, что они с тобой сделают? — Ты сам знаешь что. Саша моментально омрачнел: тонкие вены резко увеличились в размере. — Ты вернёшь им кредит. Но вернёшь ли ты его мне? Я не хочу быть кредитором, которому деньги возвращает второй Эмиль. Ты всю жизнь ничем не занимался. — … — Споём нашу любимую песню, пусть даже это будет последний раз, но это будет любимая песня для любимого человека. Сказал Эмиль с некой иронией, понимая, что его любимый человек вскоре станет лишь частью прошлого, которое никогда не забудется. Они спели песню «Подмосковные вечера» — ту самую, из шестидесятых. Больше Сашу в целом виде Эмиль не видел — и пытался о нём больше не вспоминать.
Девять жизней Мэйсона Притча, 2026-06-16 Дождь. Редкий свет в окнах комплекса резал глаза прохожих. Одно лишь окно светилось постоянно. Окно приюта «Девять жизней». Кот по имени Мейсон был отправлен туда после смерти своей хозяйки. Не имея иного пути, он выбрал единственный возможный. Тот, который видел. Видел своим единственным глазом. — Матушка, вам не подать стакан воды? Вы чай устали после тяжёлого дня… — Гуляй, уродец, разобьёшь ещё по пути! — Матушка, может, я вам подам? Спросил другой кот. — Да-да, подай. Мейсон отвернулся. Он привык к этому отношению. Он ни разу не разбивал стакан воды по пути. Ему никто не разрешал его подавать. Никому и не нужна была эта вода. Все пили что-то послаще. Мейсон единственный, кто пил воду. День за днём он пытался подать стакан воды, день за днём никто ему этого не давал, день за днём он проживал свои последние одинокие дни, гонимый остальными сородичами. Пока не появилась она. Милая кошка Михаэла, развевая свой пушистый хвост, очаровывала Мейсона. Тусклые глаза видели яркую красоту этой кошки. Она разрешила ему подавать ей стакан воды. Потом миску с кормом. Потом она сама стала подавать ему стакан воды и миску с кормом. День за днём он и она проживали свои, уже не последние дни. Они рассказывали о своих домах в молодости: у Михаэлы была маленькая белая вилла, а у Мейсона — уютный деревянный дом с флюгером на крыше. Их жизнь, настоящая жизнь, только началась. Но… Михаэла, неся стакан воды Мейсону, его уронила. Осколки. Крики. Следы крови. — ВОН, МЕЙСОН! ВОН! ТЫ ВСЕМ НАДОЕЛ! ТЫ ВСЁ ВРЕМЯ РАЗБИВАЕШЬ СТАКАНЫ! — Но это была я! Отозвалась Михаэла. Никто её не слушал. Никто её не видел. Кроме здорового глаза Мейсона. Он медленно отвернулся, его око остановилось на лице Михаэлы — он молча ушёл. С балкона на лестницу. С лестницы на балкон. С балкона на лестницу. Может, где-то на лестнице найдётся миска с водой, которую можно кому-то подать. Может, где-то на балконе найдётся Михаэла, которой можно её подать и которая подаст её в ответ. С лестницы на балкон. С балкона на лестницу. Но… балкона нет. Это ветка дерева. Хлипкая ветка не выдерживает вес хлипкого кота. Теперь там не один алый силуэт. Их два. Два красных ангела, которые взялись за руки, смываемые дождём и освещённые редким светом приюта. Это была девятая жизнь Мейсона и Михаэлы.
Бешеная роза Миниатюра , 2026-06-17 — Так, почему этот цветок ты считаешь розовым? Спросил Михаил, нервно поглядывая на белые кремовые лепестки. — А ты приглядись, глаза открой и поймёшь, что он розовый. Иван показал жест - обвел глаза пальцами как очками. — Ну он же белый! — Он явно розовый! — Так, — Михаил достал листок бумаги и поднёс к лепесткам. — Разницу видишь? — Вижу. — Какую же? — Что цветок розовый! Михаил не мог поверить своим глазам, что кто-то может быть таким упёртым. Он забежал домой и достал стакан молока, и аккуратно налил на кремовые лепестки. — Видишь разницу? — Вижу! — Какую же? — Цветок из розового стал белым! — Но он же был итак белый! Ты не должен был видеть разницу! — Он точно был розовый, я помню это своим носом! — Я тебе покажу! Михаил побежал в ближайший магазин: там он ждал несколько часов в очереди, чтобы купить спектрометр. Начало вечереть. Он прибежал обратно к цветку — Ивана уже нет. Вместо него чистый розовый цветок без следов краски. Михаил остановился и побледнел. Он быстро ушёл домой. — Ну и куда он ушёл? Он посмотрел на медицинскую карточку Иван Родионов. Третья запись на проверку дальтонизма Ваня тяжело вздохнул и ушёл. Михаил лёг на кровать. Он умер. Цветок назывался гибискус изменчивый.
Бессмертный Поэт Рассказ, 2026-06-19 Бессмертный поэт Ян стоял ночью у светлого входа в магазин, словно мотылёк в тёмный вечер. Он насквозь промок; его одежда пронзила кожу болью — она обжигала. Обжигала холодом. Он вошёл. — Знаете, Григорий, вот как только вы вернулись с армии, вернулась и душа в моё тело! — сказал Ян с огоньком в глазах. Его мать умерла от пневмонии. Отец бросил и не вернулся. Яну было двадцать лет от роду. — Я недавно написал новую притчу, надеюсь, вам понравится… Он достал грязный листок бумаги. Непонятно было, упал ли он в грязь на дорогу или такой был в кармане… Непонятно было, это листок бумаги или просто листок, или что это вообще? — Ладно, ладно, отдохну, потом прочитаю… А у тебя как, с деньгами всё нормально? Ян резко стал выглядеть каким-то обиженным. Он жил в библиотеках, читал книги в дешёвых мотелях и отдыхал в книгах. С деньгами было не нормально. С ними было ужасно. — Ну как сказать… Как только найду журнал, который опубликует мои произведения, то, конечно, всё, наверное, нормализуется… Но деньги — это материал, они уходят и приходят, а моя поэтичность… Понимаете, она никогда не умрёт. Поэты не умирают. По пути домой Григорий спросил: — Чем ты, кстати, занимался всё это время? Без меня-то? — Знаете, каждое утро хожу около этого магазина… Там всё время ходит такая девушка! Её голос словно ветер, но не при разнице давления, её походка словно снег, но не убийственно холодный, её глаза как лучи солнца, но, смотря на них, я не слеп… Я прозрел! — А что ты к ней не подойдёшь, не скажешь? — Вот опубликуют мои притчи в журнал, тогда, возможно, подойду… Прошёл месяц. Утро. В библиотеку к бессмертному поэту шёл гонец. Он прошел мимо квартала, мимо магазина. Никого нет. Он зашёл к Яну: — К сожалению, Григорий умер. Тело не нашли… — Так и подозревал… — Ну не грустите, может, ваши произведения почитаете, настроение поднимется? Ян не выглядел как поэт. И точно не как бессмертный. Он сильно исхудал, его мокрая и рваная одежда порвалась ещё больше. Грязных листов в кармане нет. — Поэта больше нет. Он умер.
Чёртов рубль Миниатюра , 2026-06-20 Вечер Максима начался как обычно: с пробежки. Пробегая по стадиону три километра, его сердце давало смешные толчки, живот порхал, а руки не двигались — они махали. Он уже бегал десятки раз, и ни разу такого с ним не было. Это была не усталость и далеко не слабость. Это было волнение. Волнение перед грядущей встречей. И вот форс-мажор: что-то блестит на дороге! Максим медленно наклонился: двуглавый орёл, надпись «Рубль» и гордая серебристая единица. — Да это же счастливый пенни! Прямо как в кино! Он гордо подобрал монету и положил в карман штанов. Сердце перестало давать толчки, живот не порхал, а руки обрели то движение, которое мы видим у легкоатлетов. Он бежал километры — километры бежали перед глазами. Он пробежал первый, второй, третий и ещё два километра до такси, которое он заказал. — Итого тысяча и один рубль! Оплата наличными. — Вот тысяча. — И рубль. — И вот ещё рубль. Ровно тысяча и один! Приехав в ресторан, он увидел её волосы — волнистые, но не как море. Её лицо — зачаровывающее, но не как чума. И её присутствие, греющее лучше любой печки. Но Максим был уверен: он был избран. Ему выпала счастливая монета, и она у него в штанах. Встреча кончилась. Максим вышел со своей спутницей на улицу. Был гром. Дождь резал тела прохожих своим острым холодом. Но как же монета? Почему она от этого не спасла? Максим потянулся в правый карман. Пусто. Потянулся в левый. Пусто. «Где же мой рубль...» — Ну я могу тебе свой подарить... Прозвучал нежный голос. Максим почувствовал: Было холодно. Люди волновались, холод заражал, и ничего не грело. Кроме неё. Она грела лучше любой печки просто своим присутствием. — Да и к чёрту тот рубль. Твой — правда, счастливый.
Улыбка детства Быт, 2026-06-21 Улыбка детства Анатолий уже несколько месяцев работает в колл-центре. Каждый месяц он получает 70–90 тысяч в зависимости от числа жертв. Каждый день он сидит в подвале и звонит людям. Каждый день он присваивает чужие деньги. В подвале нет света. Нет прелести бытовой жизни обычного человека. Обычного человека, который промышляет такой работой. Но своей зарплатой он рад. Покупает почти всё, что хочет, ест всё, что хочет, в подвале занимается тем, чем хочет. Но ему чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Он проснулся. Пошёл заваривать чашку кофе, и тут — сирена. Точно полицейская. Точно приближается. Точно приближается конец. С каждым метром сирена усиливалась, пробивая барабанные перепонки. Это невозможно. Анатолий вышел. Полицейская машина. Полицейский с пистолетом. Его помощник с наручниками. Внезапно полицейский превращается в гражданина-покупателя. Пистолет — в огромный чек. Помощник — в жену гражданина. Машина вдали — машина начальника, который приехал, чтобы уволить Анатолия. - «Вы точно что-то подложили в мой чек! Он не может быть таким огромным! Перепроверьте! Не то начальнику позвоню!» - «Звоните», — холодно ответил Анатолий. Начальник уже приехал. Незачем звонить. Покупатель остановился. Он не мог ничего понять. Не мог понять и сам Анатолий. Он медленно снял форму и швырнул её начальнику позади. Больше не будет зарплаты в 20 тысяч в месяц. Больше не будет покупателей. Ничего больше не будет. Куда ему идти? Точно не в колл-центр к брату. Внезапно Анатолий остановился. Какой-то маленький мальчик сказал: - «А почему вы грустите? Возьмите просто из прилавка конфету и съешьте, вы же продавец…» И тут у Анатолия появилась небольшая улыбка. Первая улыбка в пределах этого магазина.
Цветок и Гигант Притча, 2026-06-21 Цветок и гигант Гигант медленно шёл к своему полю с посевами. Один его шаг вызывал небольшое землетрясение, от которого становилось не по себе. Он дошёл до своего поля. Посевов нет. Вместо них — горстка белых майских ландышей, завораживающих своей красотой. Ландыши были просто невообразимы. Для гиганта, у которого самая большая радость — вытянуть огромную редиску из земли, цветы были чем-то недосягаемым. Но ландышей было много. Слишком много. Они вытеснили все видимые посевы — гигант может остаться без еды! Но что же ему делать? Может ли огромный, страшный гигант раздавить красивый, нежный и беззащитный цветок? Он посмотрел вниз. Цветы искрились на свету солнца, и убить их было бы… неэтично, даже для такого человека. Он поднялся на холм и посмотрел на всё своё поле. Ландышей было много. Они уже вытеснили все его посевы и шли куда-то далеко, за горизонт… Гигант посмотрел. Это поле досталось ему от отца. Отцу — от деда. Деду — от прадеда. Но такого поля, с такими цветами, у него больше никогда в жизни не будет. Он точно знал. Отец бы не раздавил цветы. Дед не раздавил бы цветы. Прадед не раздавил бы цветы. Нет, гигант не может.
Где мои два часа? Притча, 2026-06-21 Сергей внезапно заговорил: — Я встаю по утрам ровно в десять часов. Завариваю кофе, залипаю в телефон, завтракаю. На это уходит два часа. Потом ещё полтора часа я занимаюсь программированием. Потом ещё полтора часа играю на компьютере. Итого уже 15 часов. Потом я сижу в телефоне ещё полчаса, играю на пианино ещё полчаса, занимаюсь физразминкой полчаса. Потом я делаю домашнее задание. Это ещё час. Убираюсь немного по дому. Это полчаса. Уже 18 часов. Сейчас на часах ровно 21. Вопрос: где мои 2 часа? Бабушка посмотрела на него: — Вспомни, внучок, как ты лежал ещё полчаса после того, как проснулся, и после того, как первые лучи солнца осветили твоё лицо. Вспомни, как ты выходил на улицу, просто подышать свежим воздухом и посмотреть на закат, и вернулся только спустя 30 минут. Вспомни тот пирог, который я тебе приготовила, который ты восхвалял ещё 30 минут. Вспомни, как ты боролся с братом подушками и вы сошлись на ничью только спустя 30 минут. Сергей посмотрел на часы. — Побольше бы мне двух часов в жизни!
Вершина безмолвия Притча, 2026-06-22 Четверо друзей — Ваня, Саня, Вася и Миша — приехали в горы туристами. Гид предупредил: умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Но они не послушали наставление. Поднялись тучи. Стало холодно. Ваня почувствовал что-то, чего другие не чувствовали. Он ушёл. Остальная троица продолжала подниматься вверх. Бог любит троицу, но что-то пошло не так. Саня поскользнулся. Трос порвался. Вниз. Вася устал. Он стал медленно опускаться, но канат был привязан к Мише. Миша отрезал канат. Вася полетел к Сане. Теперь он один на один с горой. Ему ничего не помешает. И вот он добрался до вершины. Тихо. Так тихо. От голоса Миши слышно только его эхо. Больше ничего. Полнейшая тишина.
Двадцать и одна ошибка при игре в бадминтон Миниатюра , 2026-06-21 Двадцать одна ошибка при игре в бадминтон Бывает ли у вас такое, что вы не можете попасть по волану ракеткой, хотя вы уже не новичок? Скорее всего, у вас неправильная подача. Начинать надо постепенно, с малого, спокойно — нужно разыграться. Бить не назад, а вперёд. Если вы не можете долго удержать волан в игре, скорее всего, вы бьёте либо слишком рано, либо слишком поздно. Бить нужно тихо — никуда не спешить. Впереди ещё вся игра! Если у вас совсем ничего не получается, скорее всего, вы выбрали не тот волан. Кому-то нравятся лёгкие воланы с медленным темпом игры, кому-то воланы с утяжелителем, кому-то с быстрым темпом игры. Кому-то с подсветкой. Кому-то может вообще не нравиться играть в бадминтон! Но для приятной игры обычно просто нужно сменить волан. Как и в жизни.
Кто кого раздражает Рассказ, 2026-06-21 Денис владел небольшой строительной компанией. Туда он пригласил своего давнего друга детства — Даниила. Даниил пришел утром. Он пришел увольняться. — Но почему ты хочешь уволиться? — Просто не хочу, я увольняюсь… — Я слышал, ты продал свой магазин. У тебя в жизни что-то случилось? — Тебе какая разница? Ты все равно назовешь мой магазин бредом, который не принесет денег! — Так и есть, денег же он не принес! За сколько ты вообще продал эту дрянь? — За тысячу! — За тысячу? Какой идиот отдаст за эту чушь тысячу? Я бы на твоем месте тоже ее за тысячу продал. — Он идиот. — Он идиот, только идиоты платят за чушь тысячу! Даниил помолчал. — Может, ты и завел новых друзей, но своей раздражительностью ты их сразу потеряешь! И он ушел. Может ли раздражительный человек дать работу, подарить тебе шаурму на обед и составить компанию? Денис крикнул вдогонку: — А все же, почему ты продал тот магазин? Там же твои работники, твои товары, твои полки… — Стало скучно.